Жил себе богатый мужик. Было у него три сына, двое — умные, третий — дурак. Было у отца несколько пар волов, вот и послал он двух умных сыновей в степь пахать, а этот дома остался.

Поехали они на три дня. Приезжают домой, а меньшой и говорит:
— Что ж, тату, они пахали, а я сеять поеду.

Отец и говорит:
— Ты, сын, еще и по свету ходить не способен, как же ты сможешь хлеб сеять?

А тот как пристал, как начал, вот и уговорил отца. Набрал себе три мешка пшеницы, поехал на то самое место сеять. Посеял. Едет домой, попадается ему навстречу старик, спрашивает:
— Куда, земляк, едешь?
— Домой еду, — говорит.
— А где ты был?
— Ездил в степь пшеницу сеять. А старик ему и говорит:
— Как приедешь домой, скажи отцу, матери и братьям, чтобы шли пшеницу жать.

Сел парубок на подводу и задумался:"Как же оно так, не успел я и посеять, а она уж и уродила? Дай-ка пойду погляжу".

Поехал назад, посмотрел. Сорвал несколько колосков на показ домой, а пшеница-то уродилась такая, что лучше и не надо. Воротился домой, отцу ее показывает, чтобы жать ехал. А отец сидит за столом и думает.

— Что оно, — говорит, — сын, счастье ли нам такое иль несчастье? Только ты поехал сеять, а уж и пшеница поспела?

Взяли они косы, поехали косить, а люди дивуются, — ведь только сеют, а они уже косят, а дело было осенью. Скосили они пшеницу: сложили, обмолотили и стали продавать. Жили они бедно, а как начали продавать пшеницу, вот и построили себе дом. Отец женил всех сыновей. Самого старшего женил на крестьянской дочке, среднего — на поповской, а самого маленького — на генеральской.

Умерли отец с матерью, остались сыновья одни на хозяйстве, и деток уже дождались. Родился у самого меньшого сын — ему уже семь лет, а он все в люльке лежит. Ходит дурень, гуляет, и начали его разные господа срамить, что богатый он, это, мол, верно, а дитя такое, что семь лет ему уже, а все в люльке лежит!

Идет он от стыда домой и плачет. Думает: "Господи Боже ты мой, что оно такое — несчастный я, что ли, что дитя у меня такое?" Вдруг попадается ему навстречу старая старуха. (А он, мальчонка-то этот, прикидывается, на самом деле он — богатырь).
— О чем, — окликает его, — ты, купеческий сын, плачешь? (А старуха эта, она тоже знает, о чем он плачет, да не признается).

Начал он рассказывать:
—